Параллельный Новосибирск VII

Опубликовано 25 апреля 2015 в 18:41
0 0 0 0 0

Прошла очередная неделя и мы снова получили письмо от Анатолия, обрамленное золотыми марками. С каждым разом нить, связывающая параллельные миры, становится тоньше, характер героя теряет свою индивидуальность и внутренняя борьба отнимает слишком много сил для того, чтобы стряхнуть с себя праведную пыль общества. Мы видим конфликт личного мироустройства против общественного давления, попытки дохлой свободы выбраться из клешней штампованных правил и именно эта адская солянка делает нашего героя черным пятном на белом фоне разбитой жизни. На этот раз Анатолий расскажет параллельным жителям Новосибирска о колыбели цивилизации — армии.

355-big

Прежде чем начать, я хотел бы рассказать, что произошло после того, как меня напичкали синими кристаллами. В моем теле загорелся огонь инквизиции, кристалл сжег до последний капельки черной мочи все мои бережно собранные из крошек отчаяния депрессивные мысли и теперь я понял, почему они называют его «синим» — из-за блестящего резкой болью скальпеля, который кастрирует все частицы цветовых волн, кроме одной — синей! Все, кто утверждают, что боль можно измерить, никогда не сталкивались с субъективными характеристиками боли, а только плакали от заложенных обществом болевыми порогами. Если бы вам в детстве не сказали, что о горячий чайник можно обжечься и получить пробуждающую жизнь дозу боли, то вы бы до сих пор держали пальцы до красна возле раскаленного чайника, перемешивая в голове рациональной ложкой физику с религиозной надеждой в стакане упертого любопытства. Общество не готовит детей к глубоко спрятанной в самых темных уголках организма боли, оно только учит, как с ней бороться, но что если человек  искусственно создал эту боль с единственным побочным эффектом — нет от нее лекарства? Во время синего психологического апокалипсиса в моей красной от лопнувших сосудов голове орды сенсорных воинов-нейронов уничтожали мозг, я молил о пощаде — не помогло, я выпил лекарство — не помогло, где было общество со своими дурацкими советами? Оно просто стояло и смотрело, как я мучаюсь и танцую конвульсивный танец с болью.

280-big

Через несколько дней боль прошла, я много работал, мало спал, каждый день отсчитывал ровно 20 шагов по скрипучему полу до комнаты со священником, который отпускал мои многочисленные грехи. Вечером в четверг ровно в 18:49 целевая аудитория работников во имя счастья сократилась на одного человека, я снова стал самим собой, в мою голову медленно, но стремительно просачивались мысли об одиночестве, расталкивая острым лезвием синие остатки коллективной дрессировки. Я подбежал к зеркалу и начал оттягивать лицо руками, рвать щеки и оттягивать брови. Посмотрите на меня: в глазах бесконечное отчаяние, за спиной плавает вся та же дохлая рыбка, глаза снова начали дергаться от переизбытка ненависти — я вернулся, я снова стал индивидуальным.

361-big

Как я был рад, что теперь мне не придется работать и думать, куда деть свободное время. Я лег на диван, и когда черный омут окончательно поглотил меня, вспомнил армию — беспросветный отдых на берегах Тихого океана. Служба у меня проходила на Гавайях, если я не ошибаюсь, это было в 8790 году до Конца света, мы с другом добровольно пришли в военкомат и заплатили приличную по тем меркам сумму денег, чтобы нас забрали в самое Богом забытое место. Целыми днями нас заставляли купаться в мерзкой прозрачной воде среди рыб, которые плавали как опарыши в хлебе. Здесь я почувствовал себя настоящим мужиком. В свободное от отдыха время мы поддерживали боеготовность части, мне это очень нравилось, особенно когда сержант разрешал пальнуть из палубной пушки по гражданским суднам. Именно поэтому в армии бойцам полагается в день час строевой подготовки, стрельбы, марш-бросков, покраски пальм и сбор кокосов, чтобы они друг друга от скуки не убили.

284-big

Офицеры были выпускниками самарского ПТУ, поэтому нам было тяжелей заниматься взаимоистреблением, они постоянно анализировали наши поведение и не давали рефлексировать, как говорится «Уход в себя — первый признак осмысления ненависти к окружающим». После политической подготовки офицеры решили скрасить наш досуг под сетчатой решеткой из трассера на Украине. Нас высадили у берегов Киева, как раз в том месте, где отрикошетивший снаряд от танка унес жизнь легендарной женщины и секс-символа столетия — Псаки. Через небрежно вырытые окопы, трещины от снарядов в земле, ангары и минные поля были наши враги. Тысячи драматических актеров строили суровые наигранные гримасы, но они не понимали, что это не детский утренник, а настоящая война без кетчупа и последних слов перед смертью.

346-big

На их стороне были наркотики, на нашей стороне был Бог и секретное оружие «Радонеж», которое собрало в себе все человеческие грехи и ждало команды Патриарха сжечь дотла очищающим пламенем земное зло. Киев будет наш! Мои глаза блестели в ответ раздирающему земную гравитацию огненному хвосту ракеты, сетка из трассера исчезла, картинка стала размытой, впереди меня не было окопов, трещин и ангаров, реальность затянуло расплавленной прозрачной пленкой, миллионы разгневанных демонов сожгли врагов, они хотели отомстить подчинивших их людям, но их ярости хватило только на то, чтобы опалить мне брови. Киев стал нашим! Офицеры улыбались, а я вернулся домой без бровей.

0 0 0 0 0


Вконтакте
facebook