Общество

Париж, Боуи, самолеты. По кому скорбит Новосибирск?

Опубликовано 04 мая 2016 в 10:00
0 0 0 0 0

Теракты в Париже и Брюсселе, взлетевшие в небо самолеты, которые прикоснулись огненной ладонью к земле, Дэвид Боуи, Алан Рикман — всех под каток скорби! Скорбь стала одним из самых массовых медиапродуктов современной культуры и очередным пещерным рефлексом, упакованным в красочную обертку воспаленного лицемерия. И пока весь мир готовится к очередному информационному теракту, способному на пару секунд реанимировать человека и вытащить его в паршивую драматическую реальность, мы попытаемся разобраться, о чем и как скорбит Новосибирск в последнее время.

Мы стали жить в той России, где на раскаленные симптомы депрессии и скорби не принято выливать ведрами алкоголь и успокоительное. Достаточно сделать печальный твит или загрузить драматичную фотографию с демонстративной нотой, как на человека посыпятся витиеватые сообщения, словно праздничные ленточные конфетти, с глупыми способами поднять настроение или философскими апперкотами. Из похоронного торта монитора вылезут тысячи фолловеров, которые попытаются забрать уже ваш личный кусочек плохого настроения. Они его съедят, не пережевывая, и даже не подавятся.

cb495710334461.560e32d638341

Раньше человеку в трудные минуты нужна была редкая, но пронзительная поддержка лично, а не через гигабайты дигитальных пастбищ, чтобы на миг вытянуть голову, оглянуться и схватить ноздрями свежий глоток воздуха для нового заплыва. Сейчас же нас окружают медийные бескостные прилипалы, которые живут за счет круглосуточного трепа, сострадания и попыток перепрыгнуть зону комфорта при помощи шеста, слепленного из гибких букв старого доброго лицемерия.

Новосибирск не скорбел по Боуи. Возможно, если бы он воскрес через 3 дня и сказал своей пастве, как дальше жить, то заляпанные стеклянные глаза города обратили бы на него внимание. Но его сожгли на сухом сибирском хворосте равнодушия.

0_88b8d_27e75a49_orig

Но вернемся к Новосибирску и его глобальному восприятию скорби. Скорбь для Новосибирска всегда была противоестественным моветоном. Разгулом чувств и параличом дисциплинированно временем характера. К сочувствующему мы всегда относились, как упавшему с инвалидного кресла человеку, который барахтается в своей беспомощности и сам вызывает сочувствие и укор.

История показывает, что жители Новосибирска либо помогают прагматически, либо остаются хладнокровными, подавляют естественным отбором чувств сентиментальность и капли из глаз.

Поэтому нельзя сказать, что жители Новосибирска наблюдают за перверсиями насилия с безопасного расстояния, из своего домика на сосне, вооружившись попкорном и горячим шоколадом. Мы не живем вальяжной жизнью, просто мы не страдаем близорукостью и нам удается разглядеть объект целиком, выделить ключевые проблемы и бить только в самые больные места.

3

Тогда что же пошло не так, что сломалось в сибирском характере, почему жителя Новосибирска выставляют себя напоказ в нарочито непривлекательном виде? Или возможно «скорбь на показ» переписала эмоциональную конституцию Новосибирска, сокращенную до размеров смартфона? На самом деле, если в вашей ленте Инстаграма или в социальных сетях больше 300 подписчиков, то вы обязаны скорбеть, пусть даже ваши слезы будут плавно переливаться в репосты и барабанить по синему сердцу, заставляя его биться и учащать пульс, вы все равно обязаны скорбеть.

Скорбь — общественный тренд, где один теракт или громкая смерть обесценивает предыдущие.

Такую скорбь можно сравнить с мясом, которое долго выбираешь на базаре, а после, придя домой, все равно обнаруживаешь, что тебя надули. Как бы вы ни пытались объяснить человеку, что его позерские выпады бессмысленны, а измерение его собственной печали в количестве лайков, а не в количестве погибших людей — это наивное лицемерие, он все равно не покажет вам шмат сала, который он умело завернул и скрыл от глаз покупателей.

4

Действительно, если человек постоянно читает мантру «о боже, какой ужас, французы гибнут на фоне падающих с неба россиян», нужно потихонечку начинать от него отползать. И чем даль вы будете от симулякра скорби, тем меньше шансов будет подхватить вирус от сквозняка реальности, который дует из прорубленных Петром окон от Новосибирска до Парижа. Скорбь должна вызывать у человека естественные чувства: желание побыть одному, рефлексию, немоту, отчаяние, страх. А сегодня скорбь ничего не вызывает, кроме ухмылки на лице, больше похожей на улыбку. Возможно в этом виноваты все те, кто пытается инвестировать слезы и время в трендовые посты, оставаясь при этом покорным стадом, или все же дело в нас, во всех тех, кто пытается раскусить лицемерие, не замечая как скорбь перерастает в сарказм. В нечто большее и более убийственное, чем теракт или массовая казнь.

Даже тот бессмысленный и бессердечный факт поддержки скорби соседа, когда по всему дому разбросаны трупы, демонстрирует «великодушие» и глупость времени.

новосиб1

Порой сам факт того, что люди за секунду принимают факт гибели сотен пассажиров или иностранных граждан и подтверждают свою социальную позицию, сплоченность и причастность к скорби репостом, вызывает дикое ощущение бесполезности человеческой жизни. Человеческая смерть стала трогательным заголовком, картинкой и прикрепленной к посту песней. Кроме того, от обилия подобных виртуальных надгробий некоторые люди научились игнорировать информационный шум, пропускать мимо глаз потуги ньюсмейкеров, как пропускают снобские зрачки жителей Новосибирска кладбища с мраморной щетиной по дороге на дачу.

Так прокомментировала новосибирская пользовательница «ВКонтакте» фотографию с изображение французского флага после терактов:

Я не осуждаю никого. В данном случае просто глаз резануло. Между двух трагедий показать что ты именно Францию поддерживаешь.. Тем более страница «общественного деятеля».. Это воспринимается именно так. Мы же россияне.. Надо прежде всего о своей семье думать, а потом уже о мире во всем мире. 

Удерживая эту перспективу в уме, вернемся к внутренней скорби Новосибирска. Нам всегда казалось, что у скорби нет паспорта, прописки и определенных географических контуров. Но как показала практика, человеческая печаль стоит лайков и теракты в Париже стоят больше взрывов в Воркуте или теракта в Уагадугу. Даже теракт на борту А321 не собрал столько он-лайн почестей. Угол человеческого восприятия пуст, потребительство посадило людей коленками на горох, чтобы сузить географию действительности до придельного малого — математики. Секс, скорбь, жизнь — это математика, всех только и волнует количество партнеров, репостов и сколько цифр на ценнике.

В Новосибирске доминирует своя форма скорби, которой важен лишь количественный, а не качественный аспект.

Количеству наплевать как и где человек умер, ему важен сам факт смерти, как некий инфоповод для действий.

новосиб2

Давайте отбросим противоречивые догадки подлинной или напускной скорби, которая конвертирует все в трафик. Допустим человек действительно сопереживает «всею скорбью мировою» больше другой национальности, чем своей, и не скрывает этого. Почему мы все равно начнем обсуждать такой траурный акт намного активнее, чем само трагическое событие? Все дело в том, что виртуальная мемориализация бросает вызов традиционным поминальным ритуалам, тому, о чем мы говорили в начале статьи. Именно сам факт фотографии со скорбными стихами или свечкой вызывает культурный шок и глубокий резонанс в Новосибирске.

Пишет пользователь «Живого журнала» isurok:

Я помню с каким осуждением выступали в соцсетях многие патриоты, когда люди после терактов в Париже вывесили на аватарах французские флаги. <…> За последние дни в Воркуте погибло 36 шахтеров. Из них 26 осталось погребенными заживо. Они, может, там еще живы, но их уже признали погибшими. Где ваши флаги на аватарах, патриоты? Где они? Где траур в стране по гражданам этой страны?

шахтеры

В Новосибирске вполне естественно и гигиенично для русской культуры скорбели по Карине Залесовой. Около ста человек спонтанно организовали мемориал, где любой желающий мог оставить цветы, при этом у людей не было жестких рамок похоронного обряда. А вот почтить память Алана Рикмана пришли около двадцати жителей города. Они фонарями подсветили путь актеру и яркими огнями привлекли полусонных мотыльков с сальными взглядами, которые оставили в комментариях запутанный клубок ненависти с узелками унижений.

залесова

Что касается Немцова — герои нужны всегда, но мертвые герои остаются нужнее. Его громкая смерть стала манком для либералов, которые стаями слетались в Новосибирске, чтобы почтить память, пожалуй, самого нашумевшего оппозиционера за последние двадцать лет. Вообще любая публичная смерть — резкий скачок внимания, порыв и незамедлительная реакция. Немцов стал массовым либеральным продуктом, и его статично лежащее на мосту тело обрело движение. Слабое движение против стремительного напора власти.

немцов

Возможно, в столице России телом политика так и будут тыкать во все аспекты демократии, но в столице Сибири его память уже давно обесценилась.

Новосибирск скорбит, как и весь мир по терактам и жертвам бытового насилия. Скорбит в интернете и пытается за пару секунд показать свой богатый внутренний мир, или возможно показать скрытое символическое отчуждение от реальности, где нет времени для скорби, где нет времени для слов и где всем безразлично на судьбу человека. Или все же это самообман, пиар, эффект сопричастности? На этот вопрос способно ответить только время, ведь в действительности скорбь измеряется не количеством знаков и полос на аватарке, а только временем.

wx1080

0 0 0 0 0
Вконтакте
facebook