Выбор редакции

Сибирский диагноз ожирения

Опубликовано 19 августа 2015 в 15:54
0 0 0 0 0

В Сибири тело рассматривается как биологическая форма человека, змеиная кожа, кокон, сальный маринад в котором крутится 50 килограмм сладкого мяса словно на адском вертеле.

Мы никогда не соотносили тело с неким культурным фактом, который требует шаблонности или общенациональной идентичности, как это, например, принято в Лос-Анджелесе или Калифорнии. Сибирское тело лишено заботы, сезонного медицинского лечения и косметологических процедур, мы относимся к нему с крайнем пренебрежением и оно платит нам салом под конусными сосками и толстыми коленками в форме бургера.

chemsex-male-escorts-body-image-1439830385-size_1000

Телесность стала черной иконой в религиозных мессах шпинатных оргий во время поста и ключевым фактором достатка в капиталистическом обществе. По телу как одной из форм капитала мы можем судить о достатке человека и степени социальной эксплуатации, так как сибиряки оказались болезненно скудными на генетические таланты и контраст стал совершеннейшей системой для распределения социальной роли и сексуальности.

Форма, вес, объем тела в Новосибирске не подавляются обществом и культурой, они эмансипированы от всех классических и этических предписаний, и могут только как хамелеоны приспособиться к меньшинству фетишистов, с целью социализации к субъектам.

chemsex-male-escorts-body-image-1439831988-size_1000

Проблема заключается в том, что мы экономим на функциях тела и возлагаем на него только репродуктивную сторону, пренебрегая знаковой— «сексуальностью» и пластичной многофункциональностью.

Сибиряк одержим страхом упустить наслаждение, поэтому он поставил тело на алтарь потребления, намазал его на корку хлеба, съел и не подавился. В Новосибирске главное количество потребленного,  отложенного в бока, на щеках, шее, закат члена под пузом и набор личных качеств.

«Широкая кость», «хорошего человека много не бывает» — все это дегенеративное клеймо на совершеннейшей вещи придумали в Новосибирске, чтобы дольше вариться в потребительском рагу и не стать тощей костью, которую выкинут при первом же перемешивании развращающей ложкой.

Мы будем чаще болеть, выглядеть старше, блестеть на солнце, обрастать жиром не потому что мы не хотим подавить наше тело террористическими диетами или запастись жиром на зиму. Просто, когда человеку тошно — он молится, а когда ему холодно — он жрет.

Летом сибиряки окружают свое тело всеобщей заботой, лелеют его в спортзале, следуют «телесным канонам» и перенасыщают порванными мышечными волокнами, потому что жрать тошно, а тело требует жестоких наказаний — мазохизма.

chemsex-male-escorts-body-image-1439832045-size_1000

Красивого тела для сибиряков не существует, нам нечего подавлять и репрессировать под штангой. Природа выковала нас из черного гранита маленькими и оптимальными для зимовки в равнинных щелях, использования силы в качестве добычи кроликов или ловли рыбы, широкие плечи — минимум 20 сантиметров дополнительной медвежьей шкуры и килограмм шашлыка на обед.

Совершенство, преображение, идеальность коснулись только наших умственных способностей, чтобы не голодать и привлекать партнера не этикой тела, а раскаленным глаголом.

Обремененное красотой тело со временем станет манекеном и утратит свое различие, а волнообразный позвоночник всегда выделит сибиряка на банальном фоне дисциплинированных фетишистов.

0 0 0 0 0
Вконтакте
facebook