Общество

Страх и безумие городской больницы №1

Опубликовано 01 февраля в 17:06
0 0 0 0 0

Проблема Новосибирска, как и многих городов, в том, что стоит только выйти учителю, надзорному органу за дверь или отвернуться, так город начинает впиваться в жизнь, как впивается смертельно больной в последние минуты. Новосибирск ведет себя трансцендентно, кажется, что с его атласных плеч скатывается мир, и он легкой походкой уносится ко все тем порокам и приторной самодеструкции, о которой он столь долго мечтал под тяжестью мучительной ответственности.

Новосибирск еще молод, он все еще уверен, что если запереть город за дверями аэропорта и вокзалов, то раны дорог зарастут, кишки труб втянут сытые людьми животы зданий, а форточка области выдохнет последствия заводского курения. Никто не заметит, учитель пройдет мимо, тревога утихнет. В тишине растет только опухоль, мы не желаем опухоли Новосибирску, по крайней мере здравоохранительной, поэтому сегодня мы поговорим, поступим как ненавистные всем стукачи в классе, о городской больнице №1.

Шум дыр на потолке. Кажется, что они засасывают пылесосом души в рай, души мучеников Новосибирска.

Вчера Владимир Городецкий сказал журналистам, что «положительные темпы демографического развития в области обусловлены реализацией мер по стимулированию рождаемости, модернизацией системы здравоохранения». Действительно, смерть летит на крыльях, которые расправляются из деревянного хребта опасной бритвы, а жизнь уворачивается от болезненного сквозняка этих крыльев смерти.

Но порой человек устает уворачиваться и закаляться в печи страхов, дает болезни поджечь хворост ребер, а себе — волю распасться. И тогда человек ложится в больницу, где ему закидывают обратно во впадины глазниц уверенность, зубы, волосы, суставы, глаголы, лужи крови. Но посмотрев на городскую больницу №1, хочется сначала залить во впадины стен и потолков кирпичи, известку, краску прежде, чем закинуть в нее больного человека.

Смерть сдвигает больничные кровати в ряд вдоль стен, словно столы на свадьбу. Пир во время чумы, руки пьют из катетеров кровь, обезболивающее крутит хоровод, врачи дарят иглы в вазе шприцов. Наместники боли, опьянев от хмеля страдания, ликуют.

Это уже не школьное баловство, это нечто больше глупости. Мы вынуждены молча пройтись вдоль стен фотографий, вдоль Эрмитажа безумия в привычной тишине, без обвинений, что столь приятны уху, посмотреть на зияющие дыры в потолках, и наконец-то спросить себя: «Как пациенты и персонал это терпят?». «И кто виноват в том, что врачи долго ставят диагноз, вынося вердикт бледному, вывернутому наизнанку лицу? Что врачи не выходят на работу в выходные и что пациенты лежат вдоль стен, словно живой, стонущий бордюр?».

Перед тем, как вы ответите на вопросы, учтите, что внешняя мишура, эстетика никогда не перечеркивала и не заменяла врачебную этику, что, возможно, это декорации некой несостоятельности персонала, который мог бы не холостыми упреками, а крупнокалиберным заявлением в министерство здравоохранения изменить хоть как-то ситуацию. Молчанием лишь с хрустом ломают проблемы авторитеты, а персонал мог лишь сплотиться в литой рупор протеста.

0 0 0 0 0